Во ФСИН рассказали о практике принудительной химической кастрации в России

За два года по решению суда принудительному лечению подверглись девять человек

В России принудительное медицинское лечение, в том числе химическая кастрация, в отношении педофилов применяется в течение двух лет. В 2017 году такому лечению подвергли одного человека, в 2018 году — восемь преступников. Несмотря на то что закон о химической кастрации педофилов был принят в 2012 году, принудительное лечение стали использовать только спустя пять лет, рассказала ТАСС представитель ФСИН Елена Коробкова.

«Принудительные меры медицинского характера в отношении таких лиц стали назначаться только с 2017 года. В 2017 году они применялись в отношении одного лица, в 2018-м — восьми лиц. Здесь практика только нарабатывается», — рассказала ТАСС Коробкова.

По закону, как сообщили во ФСИН, в отношении лиц, обвиняемых в педофилии, устанавливается порядок применения медицинских мер (в том числе химическая кастрация). Решение о применении данных мер принимает медицинская комиссия. Лечение может быть прекращено в том случае, если комиссия врачей-психиатров решит, что педофил излечен.

Елена Коробкова в интервью ТАСС также отметила, что у правоохранителей пока небогатый опыт применения принудительного медицинского лечения педофилии. Более активно принудительное лечение применяется в отношении наркоманов, отметила представитель ФСИН: «С 2012 года появилась возможность отсрочки отбывания наказания для лиц, признанных больными наркоманией, а с 2014 года — право суда возлагать на осужденных к наказаниям, не связанным с лишением свободы и признанных больными наркоманией, обязанность пройти лечение от наркомании и медицинскую реабилитацию».

Число больных наркоманией, которые получают отсрочку от тюремного заключения из-за лечения, остается, по ее словам, в последние годы приблизительно на одном уровне (около 200 человек в год).

Что касается осужденных наркоманов, в отношении которых врачи и суд приняли решение о принудительном лечении и их последующей реабилитации, то это число неуклонно растет, отмечает Коробкова: в 2014 году их было 60 человек, а в 2018 году – уже 841 человек.