Скандал с Джиганом — трагическая картина будней миллионов семей в России?

Рэпер под наркотиками устроил дебош при детях. Сколько таких историй происходит каждый день?

Джиган устроил стрельбу в собственном доме. Взял карабин «Сайга», собрал персонал в гостиной, обвинил их в преступлениях. Одного охранника заподозрил в педофилии, приставил ствол к голове, заставил признаться, дал пять секунд на побег — и выстрелил.

Попал в руку и ногу. Дети в это время прятались по шкафам. Обезвредить его удалось только через десять часов.

Это произошло еще в июле. Сразу после — отправили в один из самых дорогих рехаб-центров Израиля. Стоимость месячного курса — 2-5 миллионов рублей. Год назад в том же центре проходил реабилитацию Моргенштерн (иностранный агент).

Но речь не о Джигане. И не о шоу-бизнесе. А о том, что за этой историей стоит.

Это не история одной семьи

Жизнь с зависимым человеком. Алкоголизм, наркомания. Оружие в доме. Потеря всех рамок нормальности.

Оксана Самойлова развелась с Джиганом, и её можно понять. Годы созависимых отношений. Годы, когда женщина тащит всё на себе. Годы страха.

По данным исследований, средняя степень созависимости выявлена у 32% женщин, высокую степень демонстрируют 36%, очень высокую — 16%. Это не просто цифры. За каждой историей — реальная жизнь, реальная боль, реальные дети, которые прячутся по шкафам. Хорошо, если успели спрятаться и убежать.

Но есть другая реальность. Реальность, с которой сталкиваются жёны участников СВО. Посттравматическое стрессовое расстройство диагностировано у 20% ветеранов, вернувшихся с СВО. Среди военнослужащих с предварительным диагнозом ПТСР распространённость симптомов тревоги достигает 75,7%, депрессии — 51,4%. Более 80% участников СВО не обращаются за помощью к психологам.

Алкоголь, наркотики, неконтролируемая агрессия. Человек с ПТСР приезжает домой и срывается.

Дом, который должен быть защитой, превращается в самое небезопасное место. Число случаев домашнего насилия со стороны действующих или бывших военнослужащих почти удвоилось. Это статистика, которую мы не любим обсуждать. Но она есть.

Мы живем в стране, где это стало нормой

За первые шесть месяцев 2026 года количество звонков на Всероссийский телефон доверия для женщин из-за домашнего насилия выросло на 52% по сравнению с тем же периодом прошлого года. В 2025 году по сравнению с 2024-м зафиксирован рекордный всплеск домашнего насилия — на 40%. Такого роста жалоб не было с ковида.

70% звонящих — женщины 30–40 лет с детьми. 20% испытывают насилие более 10 лет.

Более 2300 женщин погибли в России в 2022–2023 годах в результате домашнего насилия. Это не просто цифры. Это люди. Это судьбы. Это жизнь, которая закончилась, потому что кто-то не смог остановиться.

Джиган — не исключение. Он — симптом. 

Рехаб за два миллиона рублей. VIP-палата. Личный шеф-повар. Это то, что может позволить себе рэпер. А что может позволить себе обычная женщина из Твери или Воронежа? Жена участника СВО, которая живёт с человеком с ПТСР, который пьет, который срывается, который может взять оружие?

Ничего. Нет рехаба. Нет психолога. Нет защиты. Нет выхода. Женщины должны перестать бояться. Они должны понять, что они не одни. Что есть выход. Что загонять это под ковёр — не решение.

Что нужно?

Ни один рехаб, ни один нарколог, ни один психолог не спасёт, если не будет государственной политики. Политики борьбы с наркоманией. Политики борьбы с алкоголизмом. Политики защиты семьи.

С 1 сентября 2026 года вводится новый порядок диспансерного наблюдения за пациентами с наркотической и алкогольной зависимостью. Разделение на четыре группы в зависимости от вида употребляемых веществ. Это шаг. Но этого мало.

ЛДПР создает рабочую группу по разработке федеральных стандартов для рехабов. Формирование саморегулируемой организации под кураторством Минтруда. Это тоже шаг. Но тоже мало. Нужна система. Нужны специалисты. Нужны центры, доступные не только миллионерам. Нужна защита для женщин и детей.

Мы не можем делать вид, что этого нет. Каждый раз, когда мы молчим, мы становимся соучастниками.